• 0
    Голосов: 0

    афоризмы от Хорхе Луиса Борхеса часть 1

    Опубликовано: 2534 дня назад (29 декабря 2009)
    Блог: марина
    Настроение: позитивное
    Играет: Максим-Ночные амазонки
Без ложной скромности можно сказать, что ему удались кое-какие страницы, но мне от этого мало проку, ибо удача, я думаю, уже не личная собственность - даже того, другого, - а достояние речи и литературной традиции.
("Борхес и я")
Бог, который не может изменить прошлое, но в силах изменять образы прошлого, подменил образ смерти потерей сознания, и человек-тень вернулся в провинцию Энтре-Риос.
(Другая смерть)
Бывают вечерние часы, когда пампа вот-вот готова что-то сказать, но никогда не говорит или - кто знает - говорит об этом без конца, но мы не понимаем ее языка или понимаем нутром, как музыку...
(Конец)
Быть чем-то одним неизбежно означает не быть всем другим, и смутное ощущение этой истины навело людей на мысль о том, что не быть – это больше, чем быть чем-то, что в известном смысле это означает быть всем.
В детстве меня изумляло, что буквы в закрытой книжке не перепутываются и за ночь не теряются…
("Алеф")
В зале ожидания он узнал, что до отхода поезда остается около часа. Вдруг вспомнил, что рядом, в кафе на улице Бразиль
(в двух шагах от дома Иригойена), обитает огромный кот, который с надменностью божества позволяет людям прикасаться к себе. Вошел. Кот был там и дремал. Дальман попросил чашечку кофе, не спеша размешал ложкой сахар, пригубил
(в этом удовольствии ему отказывали врачи) и подумал, поглаживая черную шерстку, как иллюзорен этот контакт и как, в сущности, они далеки, ибо человек живет во времени, в чередовании событий, а это загадочное существо - в сиюминутности и вечности момента.
(Юг)
В общем, каждый рождается где может.
("История Росендо Хуареса")
В пятницу меня спозаранку затерзал телефон. Я был возмущен тем, что этот аппарат, некогда воспроизводивший невозвратимый голос Беатрис, способен унизиться до передачи бессмысленных и довольно-таки злобных жалоб обманутого Карлоса Архентино Данери.
("Алеф")
В разделе "Библиография" упоминались четыре книги, которые мы до сих пор не нашли, хотя третья книга - "История страны, называемой Укбар", Силас Хаслам, 1874 - упоминается в каталогах книжного магазина Бернарда Кварича. Первая книга "Lesbare und lesenswerte Bemercunger uber das Land Ukkbar in Klein-Asien", датируется 1641 годом и принадлежит перу Иохануса Валентинуса Андреа. Этот факт имеет важное значение. Года через 2 я неожиданно натолкнулся на это имя в тринадцатом томе "Сочинений" Де Куинси и узнал, что оно принадлежало немецкому богослову, описавшему в начале семнадцатого века придуманную им самим же общину розенкрейцеров, которую потом другие люди по его описанию основали на самом деле.
("Тлён, Укбар, Orbis Tertius")
В этой связи Биой Касарес вспомнил, что один из укбарских ересиархов утверждал, что зеркала и половые акты омерзительны, поскольку преумножают число людей.
("Тлён, Укбар, Orbis Tertius")
Ведь мыслить - значит отвлекаться от различий, обобщать, абстрагировать.
("Фунес памятливый")
Великий писатель создает своих предшественников. Он их создает и в какой-то мере оправдывает их существование. Чем был бы Марло без Шекспира?
Вечность есть образ, созданный из времени.
Взять с собой эту книгу, столь тесно связанную с его бедой, значило уверовать в то, что беда ушла навеки, и с легкой душой бросить тайный вызов поверженным силам зла.
(Юг)
Видоизменить прошлое не значит изменить только факт; это значит - зачеркнуть те его последствия, которым надлежит иметь бесконечное продолжение. Говоря иными словами, это значит создать две всеобщие истории.
(Другая смерть)
Во всем, о чем бы Табарес ни говорил или ни умалчивал, чувствовалась его явная склонность к тому, что называют артигизмом, то есть к уверенности
(возможно, и правильной), что Уругвай более прост, чем наша страна, а потому и более храбр...
(Другая смерть)
Во всех сочинениях персонажи, встречающие многие альтернативы, всегда выбирают что-то одно и отвергают другое. В романе прихотливого Цюй Пена они выбирают - одновременно - все открывающиеся перед ними пути. Он "создает", таким образом, для одних и тех же лиц разные будущие времена, разные "завтра", которые, в свою очередь, множатся и ветвятся. Отсюда - все видимые противоречия романа.
("Сад, где ветвятся дорожки")
Вот уж действительно, мы живем, откладывая на потом все, что только можно отложить; возможно, в глубине души мы уверены, что бессмертны и рано или поздно успеем все сделать и все познать.
("Фунес памятливый")
Время расширяет пределы восприятия стихотворений, и мне известны некоторые из них, которые, подобно музыке, стали всем для всех людей.
(Искания Аверроэса)
Время, которое разрушает крепости, обогащает стихи.
(Искания Аверроэса)
Вчерашняя бедность была менее бедной, чем та, которую нам дарит прогресс индустрии.
(Старейшая сеньора)
Гладек боготворил стихи, поскольку они не позволяли зрителю забыть о художественном вымысле, этом главном условии искусства.
(Сокровенное чудо)
Говорить - значит впадать в тавтологии.
("Библиотека Вавилонская")
Годы обтесали и отшлифовали его, как вода камень или поколения людей - притчу.
(Человек на пороге)
Годы одиночества научили его тому, что в воспоминаниях о прошлов все дни кажутся одинаковыми, однако любой день, даже проведенный в тюрьме или больнице, таит в себе неожиданность.
(Ожидание)
Голос Бога ответил ему из хаоса: "Я - тоже не я. Этот мир Я измыслил так же, как ты измышлял свои драмы, Мой Шекспир, и ты - один из образов Моей фантазии, ты, кто, подобно Мне, - всё и никто".
(Everything and nothing)
Дальман закрыл книгу и стал просто жить.
(Юг)
Демократия - это злоупотребление статистикой.
Десять лет назад было достаточно любой напоминающей порядок симметрии - диалектического материализма, антисемитизма, нацизма, - чтобы чаровать людей. Как можно не отдаться всей душой Тлёну, этому детальному и всеобъемлющему примеру планеты, на которой царит порядок? Бесполезно возражать, что реальный мир тоже упорядочен. Может, оно и так, однако упорядочен по небесным законам - перевожу на понятный язык: законам нечеловеческим, законам нечеловеческим, которые нам никогда не постичь. Пусть Тлён будет лабиринтом, но - он лабиринт, построенный людьми и предназначенный для того, чтобы люди в нем разобрались.
("Тлён, Укбар, Orbis Tertius")
Дойдя же до последней страницы, я понял, что мое повествование - это не что иное, как описание такого человека, каким я был, когда сочинял его, и что для сочинения такого рассказа мне нужно было стать тем самым человеком, а для того, чтобы стать тем самым человеком, я должен был сочинить этот рассказ - и так до бесконечности.
Долгие годы источили его и отполировали, как текучие воды - камень или людские поколения - мудрую мысль.
(Юг)
Думается, волшебные сказки Шахразады интересовали читателя меньше, чем ритуалы ислама.
(Сообщение Броуди)
Думается, люди очень часто будут совершать еще более страшные жестокости и скоро останутся только воины да разбойники. Я даю им совет: "Тот, кто идет на лютое дело, должен представить себе, что уже его сделал; должен видеть будущее необратимым, подобно прошлому".
("Сад, где ветвятся дорожки")
комментарии к афоризму
Его убивают, а он и не ведает, что умирает, дабы история повторилась.
(Тема)
комментарии к афоризму
Если последняя страница тома аналогична первой, то конца этой вещи не будет.
("Сад, где ветвятся дорожки")
Если слова в сновидении ясны и отчетливы, а говорящего не видно, значит, произносит их Бог.
Есть мнение, что этот brave new world - работа какого-то тайного общества астрономов, биологов, инженеров, поэтов, химиков, алгебраистов, моралистов, художников, геометров… руководимых остающимся в тени гением. Специалистов в области перечисленных дисциплин предостаточно, но мало кто из них способен на досужие выдумки и тем более - на подчинение своей фантазии строгому, систематическому плану. Этот план настолько обширен, что вклад в него каждого писателя должен быть бесконечно мал. Сначала считалось, что Тлён - это лишь хаос, полная раскованность воображения, теперь мы знаем, что это вселенная и присущие ей законы сформулированы, хоть и в предварительном виде.
("Тлён, Укбар, Orbis Tertius")
Еще кто-то изрек: "Пробил его час". И приговор, и тон меня тогда впечатлили, а позднее я убедился, что, когда кто-нибудь умирает, всегда находится умник, делающий это открытие.
(Хуан Муранья)
Жизнь есть сон, снящийся Богу.
Забвение — вот единственная месть и единственное прощение.
И вдруг наступило прозрение. Марине увидел розу такою, какой ее видел, наверное, Адам в райских кущах, и понял: она существует в собственной вечности, а не в строках поэта. Мы в силах делать абрис, дать описание, но не ее отражение. Стройные чванные книги, льющие золото в сумеречном зале, - не зеркало мира
(как тешил себя он тщеславно), а нечто такое, что придано миру, и только.
("Желтая роза")
И пусть нас не слишком околдовывает настоящее время, которое мы измеряем сутками и сотнями листков бесчисленных календарей, своими целями и свершениями; оно то же самое время, чью черту мы переступаем каждое утро перед тем, как проснуться, и каждую ночь перед тем, как заснуть.
(Старейшая сеньора)
Ибо истоком литературы является миф, как, вероятно, и ее концом.
(Парабола Сервантеса и Дон Кихота)
Из этих неопровержимых посылок он сделал вывод о том, что Библиотека абсолютна и что ее полки вмещают все возможные комбинации из двадцати с лишним знаков письма
(число хотя и колоссальное, но не бесконечное), а именно все, что можно выразить на всех языках. Решительно все: подробную историю будущего, автобиографии архангелов, точный каталог Библиотеки, многие тысячи ложных каталогов, доказательство ошибочности этих каталогов, доказательство ложности подлинного каталога, гностическое Евангелие от Василида, комментарий к этому Евангелию, комментарий к комментарию к этому Евангелию, точное описание твоей смерти, вариант каждой книги на всех языках, вставки в текст каждой книги текста всех других книг, трактат по саксонской мифологии, который мог написать
(но не написал) Бэда, утраченные книги Тацита.
("Библиотека Вавилонская")
Из этого города шли в сражения войска, которые тогда казались великими, а позже, возвеличенные славой, таковыми становились.
("Мартин Фьерро")
Интуиция подсказала ему, что чем более нелепой будет выглядеть его затея, тем убедительнее она будет свидетельствовать об отсутствии какого-либо мошенничества, ибо кто же смог бы осмелиться на такой откровенный обман.
(Бессовестный обманщик Том Кастро)
История, копирующая историю, - это поразительно; история, копирующая литературу - это уже непостижимо…
("Тема предателя и героя")
К сожалению, не менее ложны и сами доводы в пользу этой ложности.
(Сокровенное чудо)
К этой, третьей, версии
(которую я нахожу неопровержимой) едва ли мне стоит добавлять четвертую, столь гармонирующую с почти поразительной скромностью Пьера Менара, проявляющейся в его обыкновении отстаивать
(то ли смиренно, то ли иронически) идеи совершенно противоположные тем, которые он сам отстаивает.
("Пьер Менар, автор "Дон Кихота")
Как любой писатель, он судил о достоинствах каждого по его делам, но сам хотел, чтобы о нем судили по его неясным чувствам и планам.
(Сокровенное чудо)
Как только я убедился, что он мертвый и бессловесный, я перестал его ненавидеть.
("Алеф")
Крусу еще только предстояло прожить неведомую ночь наивысшего подъема. Ту самую ночь, в которую он наконец-то увидит собственное лицо, ночь, в которую он наконец услышит собственное имя. Правильно оценить события этой ночи - значит понять, что она вмещает в себя всю его биографию; точнее, оценить одно мгновение той ночи, один поступок той ночи, ибо наши поступки суть отражение нас самих). Любая судьба, какой бы щедрой на события и сложной она ни была, содержит, по сути дела, единственный момент - миг, в который человек раз и навсегда узнает, кто он есть. Говорят, что Александр Македонский узрел отражение своего ратного будущего в мифе об Ахилле; швед Карл XII - в биографии самого Александра. Тадео Исидоро Крус, не умевший читать, получил это известие не из книг.
(Биография Тадео Исидора Круса
(1829 - 1874)
Кто увидел вселенную, увидел пылающий чертеж ее устройства, тот не станет больше думать о человеке, о его ничтожных радостях и печалях, даже если этот человек он сам.
(Послание Бога)
Летисия Альварес де Толедо заметила, что обширная Библиотека бесполезна; по сути дела, хватило бы только одного тома обычного формата, напечатанного шрифтом кегль 9 или 10, который состоял бы из бесконечного числа бесконечно тонких страниц.
(Кавальери в начале XVII века сказал, что любое твердое тело является наложением друг на друга бесконечного числа плоскостей.) Пользоваться таким шелковистым вадемекумом было бы неудобно: каждый гипотетический лист раздваивался бы в свои аналоги, а невообразимый средний лист не имел бы обратной стороны.
("Библиотека Вавилонская")
Литература - это управляемое сновидение.
Любой язык - это алфавит символов, предполагающий, что у собеседников есть некое общее прошлое.
("Алеф")
Манеко Уриарте склонился над мертвым и просил у него прощения. Он рыдал, не стесняясь. То, что он сделал, его потрясло. Сейчас мне известно, что меньше раскаиваются в злодействе, чем в непоправимой оплошности.
(Встреча)
Меня вовсе не интересует то, что один человек может поведать другому; как философ, я полагаю, что искусство писания не есть средство общения.
(Дом Астериона)
Мир, в котором мы живем, - это ошибка, неумелая пародия. Зеркала и отцовство отвратительны, потому что способствуют распространению и укреплению этой ошибки.
("Хаким из Мерва, красильщик в маске")
Мироустройство внизу есть зеркало высшего миропорядка, земные формы соответствуют формам небесным, пятна на коже суть карта вечных созвездий, а Иуда есть некоторым образом отражение Иисуса; отсюда тридцать серебряников и поцелуй, отсюда и добровольная смерть, призванная еще более оправдать Проклятие. Так Нильс Рунеберг разгадал тайну Иуды.
("Три образа Иуды")
Мне подумалось, что человек может быть недругом человека - вольно или силою обстоятельств, но не врагом страны - с ее светлячками, словами, садами, ручьями, закатами.
("Сад, где ветвятся дорожки")
Могут заметить, что выводы у него несомненно предшествовали доказательствам. Но разве кто-нибудь будет искать доказательства тому, во что не верит или что не имеет для него никакого значения?
("Три образа Иуды")
Мое достойное сожаления положение аргентинца не позволяет мне писать дифирамбы - жанр обязательный в Уругвае, если герой твоего повествования уругваец.
("Фунес памятливый")
Мой тебе совет: не лезь в петлю из-за того, что скажут люди, и из-за женщины, которая тебя уже не хочет.
("История Росендо Хуареса")
Моя задача, по сути, не сложна, - читаю я в его письме. - Мне достаточно было было бы стать бессмертным, чтобы ее выполнить.
("Пьер Менар, автор "Дон Кихота")
Мужчины и собаки его уважали, и женщины тоже.
("Мужчина из розового кафе")
Мы знаем, что прошлое, настоящее и будущее - каждый пустяк и каждая мелочь - уже запечатлены в пророческой памяти Бога, на его вечных скрижалях. И странно, что люди могут безгранично легко смотреть назад, но отнюдь не вперед. Если я помню во всех подробностях стройный норвежский бриг, хотя тогда мне едва минуло четыре года, то почему меня должно удивлять, что кто-то способен предвидеть ближайшее будущее? С философской точки зрения память - не менее чудесная способность, чем предвидение.
(Сообщение Броуди)
Мы уже не верим в прогресс - разве это не прогресс?
На рассвете в пятницу я почувствовал и облегчение, оттого что наступил решающий день, и угрызение совести, потому что я не чувствовал угрызений совести.
(Недостойный)
Нам неизвестны предначертания Вселенной, но мы знаем, что ясно мыслить и справедливо поступать - значит содействовать этим предопределениям, которые всегда будут для нас сокрыты.
(Молитва)
Комментарии (0)
Новые комментарии
Программа 5+1 от 30 ноября 2016
Екатерина-Килька-FM)) 2 декабря 2016 в 13:05
Наши аккаунты на других ресурсах
Добавляйся в друзья
или подписчики !!!
Будь в курсе наших новостей

Быстрая навигация по свежим материалам Неформатки

  аудит работоспособности сайта     Яндекс.Метрика